Не знал этого

Оригинал взят у gm_dar в Не знал этого
Оригинал взят у skif_tag в В это трудно поверить...



Пожалуй, что сегодня у неё не было бы шансов обойтись без силиконовой пластики. Но, в начале 30-х люди ценили натуральную красоту, поэтому толпы мужчин в Австрии, Германии и Чехии с вожделением смотрели на молоденькую нимфу, снявшуюся в фильме "Экстаз". Хеди Кислер впервые в полнометражном европейском кино красовалась полностью раздетой, и даже в одной из сцен имитировала оргазм, что было просто немыслимой дерзостью по тем временам...
Фильм запрещали, проклинали, резали, но это уже было неважно. Европа узнала новое имя - загорелась звезда Хеди Кислер.

Read more...Collapse )

НЕЗНАКОМАЯ УКРАИНА. ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. ВСЕ ПЕРЕМЕШАНО

Оригинал взят у bigbelka в НЕЗНАКОМАЯ УКРАИНА. ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. ВСЕ ПЕРЕМЕШАНО

Поскольку я, по причинам, описанным в части первой, не смогла доехать на собственный концерт в Житомире 19-го числа – надумала я съездить в Житомир в субботу 21-го. А чего, два часа всего, хоть пообщаться. Да ведь и у Владимира Каденко концерт, что, согласитесь, радость совершенно отдельная и большая. Поэтому еще в пятницу я позвонила Владимиру и попросилась ехать вместе. Вместе и поехали. Очень приятной, конечно, дорогой я узнала, что Барто была вредной теткой, а я – человек темный, но не безнадежный (надеюсь).

Приехали. Встретила Таня Воронова и повела по Житомиру. Целью нашей прогулки был музей космонавтики. По дороге поймали и Иру Шахрай. Ира с Таней рассказывали про город, как это и полагается в случае показа города гостям. Но я, каюсь, плохо слушала, больше смотрела вокруг. В глаза бросилось обилие сэкондов и рекламы в духе: «магазин-эконом» или «магазин-социальный». Нет, это вообще нормально, рекламщики всегда упирают на привлекательную цену, но обычно все же не настолько интенсивно бросается в глаза.
На площади много цветов.
- Вот здесь наш местный майдан собирался. Я обычно с работы другой дорогой хожу, а в то время проходила тут – посмотреть, послушать. Ну, у нас тут просто собирались люди, новости обсуждали, что делать думали.
- То есть, у вас тут все было совсем тихо-мирно?
- Ну, кроме вот одного вечера – да, просто собирались, стояли, разговаривали.
Так, не спеша, по спокойным улочкам Житомира мы дошли и до музея. Музей замечательный. Небольшой, но очень с душой сделанный. В основном макеты, но есть и настоящая капсула, побывавшая в настоящем космосе. Я все подходила к ней, и рука сама тянулась потрогать ее – холодную и шершавую.
Концерт у Владимира был в четыре, было решено зайти куда-нибудь перекусить. Поела за 28 гривен. Нормально так поела.

- Коммунизм.
- Нет, это у нас зарплаты такие.

Потом два часа полного счастья – концерт Каденко. Описывать бесполезно. Кто слышал – знает, кто не слышал – следите за афишами в вашем городе. И если…

А потом ребята решили сделать мне квартирник взамен пропущенному концерту. И мы поехали к Оксане. И отквартирили. И сели выпивать. И вроде бы легкий треп и веселые песенки, но на тему войны в разговорах натыкаешься так же постоянно, как натыкаешься взглядом на хмурых мужчин в военной форме в киевском метро. И так же как эти мужчины, короткие реплики о войне окружены молчанием. Намек, полу-фраза в курилке, чтоб не разорвать общности собравшихся, не разорвать атмосферы локального примирения людей подчас полярных, как я поняла, убеждений.

- У нас фестиваль – территория души и мира. Один NN совсем с ума сошел с этим Майданом, но ты же видела, как его одергивали.

- Я сегодня получил – в первый раз с ноября – зарплату. Шестьсот гривен. Я за квартиру уже в четыре раза больше должен!

- Ты же знаешь, даты сейчас памятные. Как наших ребяточек, наших защитников убивали.

- Вот у NN сын, он был там, среди этих студентов, с которых все началось. Весь майдан там был, потом воевать пошел, сейчас на ротации, дома.

- Донбас – это же край уголовников!
- Ну, что вы - говорю – разве можно так?
- Нельзя…

- А как ты думаешь, что будет дальше?
Курю. И почти невозможно сказать, что я думаю. Потому что я думаю, что не отстанут до полной капитуляции. Или уничтожения. Это почти невозможно произнести, приехав из страны, которая не отстанет. Но все же произношу.
Докурили молча.

- Повестка придет – пойду. Сын у меня есть уже. Я не рвусь, вообще не очень понимаю, зачем воевать. Но и бегать не буду.

- А давайте выпьем за русский язык! – это не в меру подгулявший гость нарушает политес – вот мы тут все русскоязычные! А ваш, Женя, украинский оставляет желать лучшего.
- Ну, зачем ты это? – кто-то пытается прервать.
- Подождите, дайте человеку высказаться! – это мудрая Оксана, она не первый раз за вечер призывала дать человеку высказать наболевшее. Выскажется человек – и успокоится.
Человек высказался. Чтобы снять неловкость, говорю:
- А хотите, я покажу вам настоящий русский язык?
- Это как?
- Бе-бе-бе – натурально, показываю всем язык.

А дальше мы читали стихи. Люда на украинском, я на русском – и было хорошо, и звучали оба языка как продолжение друг друга, как тому и следует быть.

Сон, бодун, нежное прощание, такси (21 грн), автобус, Киев. Все перемешано.

СССР

НЕЗНАКОМАЯ УКРАИНА. ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ЕСТЬ ЕЩЕ ЛЮДИ

Оригинал взят у bigbelka в НЕЗНАКОМАЯ УКРАИНА. ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ЕСТЬ ЕЩЕ ЛЮДИ

О, счастье, ты есть! Мы с Марийкой прошли границу! Прошли еще двести метров до кафе, где ждал нас Славик с машиной и кофе. КОФЕ. КОФЕ!!!!!

Кофе выпили и поехали через точно такую же заснеженную степь, как и до границы, но уже украинскую. В Харьков.

На въезде в город на столбе крупно и криво написано ХНР. Марийка морщится.

Разговоров особо не было, в компании кошек просто упала спать. Марийка разбудила в одиннадцать вечера, покормила – и сон продолжился. А утром – такси, вокзал, экспресс.

Но я заторопилась, про такси есть что сказать отдельно.
- А вы из России, наверное?
- А почему вы так решили?
- А вы пристегиваетесь на автомате.
- Вам бы в разведку идти работать с такими способностями… Спалили контору сразу.

Едем. По дороге попадается плакат «СЧАСТЛИВОГО ПУТИ!!!». Первые два восклицательных знака сливаются для меня в букву «н».
- Ох, аж передернуло, показалось «Путин» написано.
- Да что ж вы там, совсем с ума посходили?
- Да сойдешь, пожалуй, когда из каждого угла на тебя Путин смотрит – будет глючить.
- А что, все так плохо?
Рассказываю про футболки, книги и плакаты.
- Что, и частники у себя вешают в магазинах? – недоумевает мой таксист.
- Да!
- Ой, так только Ленина…
- Нет, Ленина канонизировали после смерти. Так только Сталина.
- Точно… Ну, приехали. Доброй поездки!
- Всего доброго!

И вот, на сутки позже, но мое любимое раннее утро на харьковском вокзале состоялось. Как вкусно есть блинчик, пить кофе и любоваться башенками на почти пустой еще утренней привокзальной площади. Курить, слушать воркотню голубей под крышей. Не приедается, не разлюблю. Главное, чтобы утро, чтобы впереди Киев и несколько выходных дней, чтобы ощущение свободы.
Экспресс. Учитывая неласковый прием на границе, немножко нервничаю со своим российским паспортом. Но нет, все хорошо. Проводник невозмутимо проверяет, соседи не реагируют, хотя видят, конечно, что не украинский документ.
В Киеве встречает Коля. Он только на пол-часика вырвался из своего круговорота и должен нырнуть в него обратно, говорит о наболевшем:
- Ты понимаешь? Создали комиссию, а из всех только трое вообще что-то в энергетике понимают, а остальные сидят и у них счетчики в глазах крутятся – сколько украсть можно подсчитывают…
И много чего невеселого и нерадостного рассказывает. Нечему улыбаться. Но я так рада встрече и Киеву, что улыбаюсь – глупо выглядело, наверное.
Коля, простившись до вечера, убежал на работу, а я пошла в Макдональдс: мои еще с работы не пришли, надо где-то часик пересидеть, прежде чем ехать на Академгородок.
Шумно, Макдональдс битком. Кассир что-то очень быстро говорит по-украински. Не уверена, что я на русском поняла бы, что он говорил, в таком шуме.

- Извините, вы не могли бы говорить помедленней?
Кассир переходит на русский, но все равно в адском шуме и при полном незнании, какие блюда скрываются за названиями, набираю раза в два больше, чем могу съесть. Подкрепившись вражеской пищей, отправляюсь к своим на Академгородок.

- Хочешь послушать украинское радио?
- Нет, честно говоря, никакое не хочу.

Едим, пьем кофе, проясняем планы. Потом говорим о политике, конечно.

- Ну, у вас-то политических не бьют, а тут именно бьют!
- У нас не бьют?!
- Ну, гопота, на улице – это да, а вот менты не бьют. Кого другого да, а это еще советская традиция, к политическим особо относиться. А эти именно бьют! Но самое страшное не в этом, а в том, что вполне интеллигентные люди сходят с ума. Ведь прямо одобряют то, что в Одессе произошло, говорят: «Защитили Одессу».

- Вот эти студенты. Ведь ни на одной съемке не видно, как их по голове бьют, а потом показывают, как у всех с голов стекает кетчуп!
- Но, послушай, их били, есть достаточно очевидцев, у меня не близкая, но все же знакомая там была, руки ломали…
- Ну, руки ОМОН и должен ломать.
- ?????
- Инструкция, а у них у всех головы разбиты. Может, гнали и били потом уже не омоновцы?

- Они же делают, что хотят, на телеканалы нападают, врываются, вламываются, попробуй, скажи что-то против.

До отхода остается времени четко на один прогон, поэтому закрываюсь в комнате – репетировать.
Саша Крамар встречает на Шулявской, отправляемся в Дом. Честно говоря, меня еще ни разу в жизни так не выворачивало во время выступления. Ни до, ни после. Просто наизнанку, на пределе, по-настоящему срываясь на слезы. Уже в Житомире на следующий день я все-таки немного придержала себя, поняв, что так нельзя, сердце не выдержит.

- Есть же там еще люди…
Вот ради этой фразы стоило ехать. Не для того, чтоб читать свои стихи, себя демонстрировать. А для того, чтобы все помнили, что люди еще есть. И там, и здесь, везде еще есть люди. Это очень важно.
Друзья задаривают желто-голубыми браслетиками, фенечками, брелочками, дарят крестик с Майдана. Они знают, что я не вполне так, как они, смотрю на вещи – сколько спорили в сети. И это… это какое-то невероятное тепло – просто за то, что я не хочу их убивать… Просто я не хочу их убивать. Этого достаточно. Не укладывается, стоит комом. Глаза вижу, вижу глаза людей из киевского клуба Дом.

Продолжение следует.

2015-03-03 23.58.40

мысля

Оригинал взят у bigbelka в мысля
В последнее время все чаще встречаются посты о якобы какой-то особо гадкой, совковой, имперской сущности россиян. Ну, в принципе, осуждать за совковость и имперскость тех, кто родился или является детьми тех, кто родились в советской империи, в этих качесnвах даже странно. Ну, вот родившиеся в бывших колониях этой империи – антисовковые антиимперцы. И это тоже нормально, так получилось. Кто, где родился. Но россияне еще и обвиняются в тотальном идиотизме, массовой подлости, трусости – перечень велик. Вот такой вот особенно плохой и неисцелимый народ. И когда так пишут ребята с Украины – ну, понятно. В свое время было бы странным ждать от советских граждан, чтоб они думали о том, что немцы заморочены пропагандой, а есть среди них и те, кто не поддался – фрицы, да и все, фашисты.
Но когда так говорят и пишут люди либо долго прожившие среди нас, в России, либо вообще граждане России – это просто убивает.
Да нормальные люди тут живут, не лучше и не хуже других! Может, в чем-то и особенные, но не более, чем любой другой народ является особенным. Просто тут создателями смыслов развернута чудовищная информационная война с собственным народом – и павшие исчисляются миллионами. Так же как пали немцы, так же как может пасть любой, как мне думается, народ. И война эта готовилась долго и тщательно, сознание обрабатывалось медленно, постепенно. Так, чтобы варящаяся лягушка не выпрыгнула. Как-то я писала, что Путин – хороший тактик, но плохой стратег. Я ошибалась и беру свои слова обратно. Он блестящий стратег. В течение 15 лет, шаг за шагом реализуя план полного подчинения себе всех жителей нашей огромной страны - он добился практически полного его воплощения в реальность.

22 июля 2013 года я с ужасом слушала передачу на Эхе с Даниилом Дондуреем. С ужасом и недоверием. «Не может быть» - думала я. Просто потому, что если это все так, то это просто чудовищно.
« Это специальная работа. Я исхожу из очень простой мысли. Главное производство в нашей стране – это не нефть и газ, и даже не промышленность и не ракетные комплексы разного рода, на что 23 триллиона рублей будет потрачено. Главное производство в нашей стране – это производство представлений людей о жизни. Оно влияет на всё: на семью, на экономику, на социальные отношения, на понимание власти, будущее страны, переброс в прошлое и так далее». Прочитайте это. http://www.echo.msk.ru/programs/personalno/1119612-echo/
Они проделали колоссальную работу и проделали ее успешно. Информационный фон, постоянный, безальтернативный информационный фон.
Вот села я сегодня в дачный автобус. Не знаю, чего уж водитель вскипятился, но он вдруг зарычал: «Вот сейчас договоритесь у меня все, включу печку и устрою вам парилку!» Одна пожилая женщина, явно такая, за собой следящая .аккуратная, еще не бабулька: «Напугал! Нас вон не зря колорадскими жуками зовут! Нас ничем не вытравишь!» Она серьезно полагает, что ее собираются вытравить – и сдаваться не готова. Другая пожилая женщина – тоже аккуратная и интеллигентного вида: «Мы с санкциями боремся, а ты нас тут печкой пугаешь!» Она серьезно полагает, что борется с санкциями. Вы понимаете, ей, униженной, с авоськой, в бедной одежде, с наверняка нищенской пенсией, едущей на свой огородик, потому что проезд бесплатный, а там выросло чего - и съесть можно, и продать; ей дали за что уцепиться, чтобы восстановить самоуважение: она теперь борется с санкциями, вместе со всей страной – не в поле обсевок, не бабка никому не нужная, а боец! Разве могла она не уцепиться за это?
Та женщина, которая говорила, что нас ничем не вытравишь, достает журнальчик. Такой, знаете, обычный женский журнальчик: «Звезды и советы» - из тех пустых и безобидных журнальчиков, в которых обычно печатают рецепты вкусненького, какие-то советы по уходу за телом и волосами, рекламу модной одежды и незатейливые историйки про личную жизнь «звезд» - красивые фото красивых людей в красивых одеждах. Женщины любят красивые фото и сказки про красивую жизнь, в том нет ничего дурного. Я смотрю на обложку и обалдеваю. На обложке фотография Урганта и подпись: «Его шутки оборачиваются пророчествами, он предсказал войну в Украине и сбитый боинг». Женщина открывает первую страницу. На первой странице история о разводе Пескова. Так же фотографии Собянина с бывшей супругой и Путина с бывшей супругой. Такие у нас теперь звезды в желтых журнальчиках. На второй странице заголовок: «Лариса Долина о Владимире Путине: Я его люблю. Он так смешно анекдоты рассказывает!» На третьей что-то про здоровье. На четвертой – рассказ про то, как здорово отдыхать в Крыму под заголовком: «Не нужен нам берег турецкий!». На пятой и шестой, на весь разворот обещанная сенсация про пророчества Урганта. Страница выполнена в красных, тревожных тонах, по полям – фотографии с войны и с места крушения боинга. Оказывается, Иван Ургант когда-то пошутил, что на Украине к власти могут прийти фломастеры. Давно пошутил. И вот что пишет журнал: «На Украине к власти пришли… ну, не фломастеры, конечно, но люди по своим нравственным качествам» и бла-бла-бла. Я не готова обсуждать нравственные качества власть-предержащих в Украине. Но… В любой стране есть желтые журналы, в любой стране их читают в пути. Но не в любой, я думаю, основная площадь желтого журнала посвящена, так сказать, популярной политике. Да и в нашей такого раньше не наблюдалось.
А в это время в автобусе играло радио. Такое, знаете, обычное FM-радио, по которому крутят популярные песенки, которое включают все водители во всех автобусах. И в перерывах между песенками ди-джеи обсуждают карателей. А за окном проплывают бигборды с призывами отдыхать в Крыму.
Это непрерывный фон. Это не вот – только телевизор, это из каждого, как говорят, утюга.
Как живет средний россиянин, пусть даже житель города, а не деревни, в которой попросту нет никакого интернета? Он работает, как правило, на износ. Он едет в маршрутке и слушает радио, он читает в пути купленную в киоске газетку, он приползает домой и смотрит вечерние новости – так все делают, я не думаю, что он чем-то отличается в этом смысле от украинца. Потом он, возможно, проверяет почту и соц-сети, если вообще пользуется интернетом. И это только нам кажется, что в интернете вот она – информация – только возьми. Нет. Условно «наш» сегмент меньше в разы, он не так раскручен – просто потому что провластные сообщества раскручиваются профессионально и за деньги. И в интернете он, скорее всего, нарвется на гору истеричных фейков, полу-фейков и капельку правды, он возмутится, вздохнет, сделает репост из группы «защитим Украину от фашистов» и рухнет спать, ему завтра рано вставать и ехать в маршрутке на работу, по дороге слушая радио. А если даже ему и попадется какая-то другая информация – так уже 100500 раз объяснили, что это все враги России. И, скажите, какой нормальный человек будет поддерживать кровавую хунту? Кем он должен считать тех, кто поддерживает? А ведь в ее существовании, кровавой хунты, его уже практически неизбежно убедили. Он как раз совершенно нормальный, он испытывает сострадание к жертвам, ярость и гнев – к мучителям.
Смыслы и пропаганда подготовлена на любой вкус, на любой возраст, характер, интеллект, степень образованности. Кто попроще – тем достаточно самой грубой многократно повторенной лжи, кто претендует на объективность, кто уже освоил сеть и пытается искать какую-то иную информацию – для тех есть достаточно интеллектуальные блоги, очень профессиональные, в которых "историки" доказывают, что Россию всегда хотели уничтожить, что как хорошо выходит, и интересы свои соблюдем и людей защитим. Разве ненормально этого хотеть?
А кто-то просто отчаивается разгрести нагромождение фейков исправно поставляемых обеими, надо сказать, сторонами и пасует, принимая сторону «своих» - надо же за что-то держаться.
И все это дополняется тем, что и, в общем, беженцы не приснились – вот они - и рассказывают они ужасные вещи. Чем же ненормальна реакция? Просто о причинах возникновения самой ситуации людям как-то рассказать «забыли».
Есть и те, кто все понимает, но и для них есть меню. Власть предлагает им стать соучастниками, играя на некотором высокомерии интеллектуала. Мол, мы-то с вами понимаем, что с этим народцем иначе нельзя, что этому народцу нужна жесткая рука, иначе трындец, ему же, народу хуже будет, жалко же народ, что либералы эти – наивные дети, которые пусть себе шалят, пока не опасны, а будут опасны – ради народа, ради всех остальных… Мы понимаем, что мы лжем, но народцу так надо, пусть грезит, пусть спит а то покалечит еще сам себя. Мы понимаем, что это агрессия, но народцу так надо – он хочет империи, да и вообще – геополитика…
Это что касается конкретно украинского фронта работы пропагандистов. А если брать более общо, то униженным, замотанным, занятым в основном выживанием людям дали какое-то утешение. Мы спасем весь мир от бездуховности, мы пойдем своим особым путем, надо только потерпеть. И это ведь работало и работает далеко не только в России – нет в этом какой-то особенно рабской сущности россиян. И чем хуже живется в стране, в которой властвует тоталитарная пропаганда, тем сильнее сплачиваются люди вокруг своих чудовищных лидеров.
Оказывается, что не нужен железный занавес стране, в которой большая часть жителей – по нищете – все равно не может выехать за границу. А те, кто выехал – вдруг обнаружили, что рая за бугром нет. Рухнула мечта о том, что вот разрушим железный занавес, построим рынок и будет рай на земле. Нет рая. А раз нет, то и нафиг этот рынок, эти ценности и вот это все. И это тоже работает.
А кто все же выдержал – тот ощущает себя в полном вакууме. Потому что дома он враг, а снаружи – представитель агрессора, вынужденный ежеминутно доказывать, что он «не такой», это выматывает. Выматывает настолько, что многие зарываются в ил и молчат.
А кто не молчит – тем избиения, административки, разрушенный бизнес, увольнения, а то и двушечки. Это не расстрел, конечно, но двушечку как-то тоже не хочется. И люди пугаются. И, наверное, есть те, кто не выдерживает, принимает общее мнение за свое и сживается с ним, чтоб не сойти с ума. И в этом всем тоже нет ничего особенно российского, это общечеловеческое.
И все это пройдет и соскочит, как только снимется колпак одуряющей, беспрерывной тоталитарной пропаганды, как только отпустит страх быть не таким как все, когда разнообразие взглядов станет естественным явлением.
Так что нет ничего удивительного в том, что происходит здесь с людьми, скорее даже наоборот, удивительно, что остались эти наши 12-15%. Они будут таять.
Не будьте, друзья, высокомерны к своим соотечественникам, вы знаете, как это тяжело, вы сами можете сломаться, и я могу. Вы знаете, как мучительно дается прозрение, как хочется лезть от него на стенку, я проживала его долго – с 2008 года по конец 2011. Помните, что как только вы назвали кого-то ватником, вы сами им стали. Как только вы объявили какой-то народ поголовно или в большинстве ущербным – вы сделали шаг к нацизму. Извините, за дидактичность.

Закончить я хочу текстом Антуана де Сент-Экзюпери.

Вот почему я не снимаю с себя ответственности за поражение, из-за которого не раз буду чувствовать себя униженным. Я неотделим от Франции. Франция воспитала Ренуаров, Паскалей, Пасторов, Гийоме, Ошедэ. Она воспитала также тупиц, политиканов и жуликов. Но мне кажется слишком удобным провозглашать свою солидарность с одними и отрицать всякое родство с другими.

Поражение раскалывает. Поражение разрушает построенное единство. Нам это угрожает смертью: я не буду способствовать такому расколу, сваливая ответственность за разгром на тех из моих соотечественников, которые думают иначе, чем я. Подобные споры без судей ни к чему не ведут. Мы все были побеждены. Я был побежден. Ошедэ был побежден. Ошедэ не сваливает ответственность за поражение на других. Он говорит себе:

«Я, Ошедэ, неотделимый от Франции, был слаб. Франция, неотделимая от меня, Ошедэ, была слаба. Ее слабость была моей слабостью». Ошедэ хорошо знает, что, если он оторвет себя от своих, он прославит только одного себя. Но тогда он перестанет быть Ошедэ, неотделимым от своего дома, от своей семьи, от своей авиагруппы, от своей родины. Он будет всего лишь Ошедэ, блуждающим в пустыне.

Если я разделяю унижение моего дома, я могу повлиять на его судьбу. Он неотделим от меня, как я неотделим от него. Но если я не приму на себя его унижения, мой дом, брошенный на произвол судьбы, погибнет, а я пойду один, покрытый славой, но еще более ненужный, чем мертвец.

Чтобы быть, нужно сначала принять на себя ответственность. Всего несколько часов тому назад я был слеп. Мне было горько. Но теперь я сужу более трезво. Я отказываюсь винить других французов, раз я чувствую себя неотделимым от Франции, и я не понимаю, как Франция может обвинять остальной мир. Каждый несет ответственность за всех. Франция была ответственна за весь мир. Франция могла бы показать миру пример, который сплотил бы его. Франция могла бы служить связующим звеном для всего мира. Если бы Франция сохранила аромат Франции, сияние Франции, она стала бы для всего мира оплотом сопротивления. Отныне я отказываюсь от своих упреков остальному миру. Если ему не хватало души, его душой должна была стать Франция — таков был ее долг перед самой собой.

Оперативник, забивший до смерти слепого инвалида… оштрафован

Оригинал взят у oleglurie_new в Оперативник, забивший до смерти слепого инвалида… оштрафован
Ночью 24 ноября 2012 года сотрудники Госнаркоконтроля Воронежской области 24-летний оперуполномоченный Александр Щербин и 28-летний старший оперуполномоченный Дмитрий Бураков остановили своё такси возле киоска на улице Машиностроителей города Воронежа, чтобы купить перекусить.

   Оба полицейских находились в состоянии сильного алкогольного опьянения и отказались платить за бутерброды и кофе. Продавщица сделала им замечание.  Её поддержал стоявший  возле ларька 31-летний инвалид 2-й группы по зрению Андрей Жуков.

   В результате произошла драка, после которой  сотрудники ФСКН затолкали, практически, слепого  Андрея Жукова в багажник машины, вывезли в лесополосу недалеко от поселка Придонской, где снова жестоко избили и поместили в багажник. Чуть позже садисты а погонах поняли, что от побоев Жуков скончался. Тогда полицейские раздели его, сожгли паспорт и справку об инвалидности, а потом… закопали  труп в районе трассы А-144 Воронеж-Саратов. У инвалида по зрению Андрея Жукова остался 4-летний сын
.


Андрей Жуков
Убитый Андрей Жуков - 31 год, инвалид по зрению, рост 160 см, вес около 50 кг


  Мать и супруга 31-летнего мужчины обзвонили полицейские отделы, больницы и морг. Тело Жукова нашли в лесу в декабре 2012 года и 5 декабря следственный отдел по Коминтерновскому району Воронежа СУ СК РФ по Воронежской области возбудил уголовное дело по статье “Убийство” (статья 105 Уголовного кодекса России).

 А 10 декабря по подозрению в совершении этого преступления были задержаны сотрудники УФСКН оперуполномоченный Александр Щербин старший оперуполномоченный Дмитрий Бураков. Дело в том, что на месте драки возле киоска пьяный в дым Щербин случайно оставил барсетку с удостоверением наркополицейского. Ее подобрала продавщица киоска.

И тут начинают происходить странные события. После того, как выяснилось, что убийцы – сотрудники наркополиции, дело об убийстве инвалида Андрея Жукова сразу же переквалифицируется со статьи 105 (убийство) на часть 4 статьи 111 УК РФ (умышленное причинение тяжкого вреда здоровью, повлекшее по неосторожности смерть потерпевшего) и статью 316 УК РФ (укрывательство преступления).

В ходе судебного разбирательства подсудимые экс-полицейские Щербин и  Бураков вину в совершении преступления признали и в содеянном «очень  раскаялись».

С учетом «деятельного раскаяния», самый гуманный Коминтерновский районный суд  г.Воронежа приговорил экс-оперуполномоченного Александра Щербинина  (по статье 111 УК, предусматривающей до 15 лет лишения свободы), всего к четырем годам лишения свободы. Его коллега Дмитрий Бураков, принимавший участие в избиении и «закапывании трупа» был почему-то обвинен  только по статье 316 УК «Укрывательство преступления». В итоге, бывший старший оперуполномоченный Бураков  отделался… штрафом в 50 тысяч рублей.


Дмитрий Бураков 222
Старший оперуполномоченный Дмитрий Бураков. 28 лет. Штраф - 50 тысяч. И только.


Сейчас прокуратура и семья убитого Андрея Жукова собираются обжаловать столь мягкий приговор бывшим наркополицейским.  Однако, по мнению местных юристов, вышестоящий суд по-тихому оставит «гуманное решение» районного суда без изменений и убийство инвалида останется безнаказанным.

 Друзья, мы не должны позволить им «по-тихому» уберечь «своих» от настоящей ответственности. Давайте не дадим пьяным людям в погонах, уверенным в собственной безнаказанности, избивать и убивать нас и наших близких. Они, несмотря на собственную самоуверенность, бояться только одного: массового распространения информации об их беспределе.





<br><br><br>